На комментарий о том, что за Яковым вернутся, Шестой лишь усмехнулся. Сам он уж точно не собирался лезть за ним туда и доставать. Этот паренек забавлял его. Предвестнику даже показалось, что у юноши хорошее чувство юмора. И втроем они бы не вытащили эту тушу. К тому же, он сам виноват, что был таким неосторожным. Хотелось лишь пожать плечами и пойти дальше. Впрочем, именно это и сделал Шестой.

Жизнь человека для него — пустое, пролетающее в один миг. Разве же люди, что подаются в ряды Фатуи не знают, чем рискуют? Они должны учитывать все вариации исхода каждой из таких вылазок и заданий. Любой день может оказаться последним. «До последнего вздоха, во славу Царицы..» — сей лозунг говорил об этом даже красноречивее тех сводов правил, что должны были знать и шептать перед сном они, как обычно шепчут люди священную молитву во славу Богов, страшась «кары Свыше» или же моля о вознесении, вскинув руки к фальшивым небесам. Если повезет, то при наличии связей или нескудного ума, у каждого из них даже был шанс проложить себе дорогу к заледеневшим ступеням Заполярного дворца. Это глупое желание.. Не лицезреть её величество и не войти в объятые льдом чертоги, а лишь хоть одним глазком взглянуть на заиндевевшую балюстраду и ледяные колонны, к которым прикасались пальцы самой Царицы.

В том случае, где присутствует как раз тот самый «нескудный ум», была большая вероятность оказаться замеченным центром исследования механизмов Седьмой или же исследовательским центром под руководством Иль Дотторе. Правда не факт, что в конечном итоге не окажешься и сам объектом для очередного эксперимента одного из этих Предвестников. Как же это называется? А, да.. Текучесть кадров. И куда, спрашивается, исчезают все эти люди с бешенной скоростью? Сказитель не интересовался делами других Предвестников. Он лишь слышал все краем уха от любителей посплетничать.

Шестому хотелось ответить этому юноше довольно грубо, когда тот сказал снять шляпу. В конце концов, кто он такой, чтобы командовать?

— Эй, ты что, бессмертный? — он резко переходит с новым знакомым на «ты», но вовремя замечает не шибко огромный проход впереди. Знал бы только, как близок был сейчас к истине.. Желание впечатать пленника в стенку отсутствовало, потому он все же снял головной убор. В один миг поумерив свой гнев и сжимая громоздкую шляпу в руке, Предвестник прошел к источнику света.

Идти вперед Шестому совсем не хотелось. Не по той причине, что он боялся. Нет, он ничего не боялся, скорее наблюдал за тем, есть ли в юноше прок. Никчемный балласт в виде еще одного человека ему был ни к чему. Вдалеке показались существа: не то спящие, не то утратившие последние крупицы своих жизней. Право же, Предвестник был отнюдь не робкого десятка. Трупы монстров и пустынников его душу никак не затронули. Кто-то мог сказать, что он бессердечный и будет отчасти прав. Это сердце не знает сострадания — так он преподносил свою правду, в которую определенно верил. Шестой спокойно переступил через одного из «отдыхающих» хиличурлов, как через мешок с опилками и произнес:

— Похоже, что мы наткнулись на мусорную свалку. Но это хорошо. Значит, что они были здесь и мы на правильном пути, — он едва ли не спотыкается о чью-то голову и недовольно цокнув языком, устремляется дальше, — поспешим. Если в подземелье есть еще один выход, то это будет весьма проблематично. Нельзя упустить их.

Подземелье не переставало удивлять, а чем дальше они шли, тем сильнее чувствовалось великолепие этого опасного места. Чего стоили одни эти расписные стены, с причудливыми рисунками. Это была работа истинных мастеров, но Шестого искусство подобного рода мало интересовало. Лишь когда они оказались у старинного камня с надписями, то наконец остановились. Каракули неизвестного происхождения были по-прежнему непонятны и оставалось уповать на познания языка нового знакомого.

— Скорее всего? Хорошо, это уже что-то. В таком случае, будем более осторожны.

От этого задания зависела его дальнейшая судьба. В планы Сказителя не входило оставаться тут на веки вечные. Как в планы его не входило и то, что пол под ногами придет в движение и рухнет.
Шестой не страшился смерти, не переживал о боли. Это то, что ему не грозило. Разве что.. быть разбитым. Но и будучи иной раз разбитым, он всегда был уверен: доктор отыщет его, где бы ни был и соберет заново, как ту мозаику. Так к чему ему эти страхи? Их нет. Остатки человечности иной раз пытались воспротивиться такой категоричности. В глубине души своей, все же сидел страх познания вкуса предательства снова и потери смысла существования, оказавшись ненужным. Шестой не признается в этом даже самому себе.

«Сейчас все закончится? Вот так?» — проскользнуло в мыслях его, где из момента уродилось что-то отдаленно напоминающее людское сожаление. У куклы нет крыльев, как и нет возможности птицей взмыть ввысь, но не разбиваться на кусочки, не лежать бездвижно, как тот мусор, пребывая в ожидании, что кто-нибудь найдет. Это все пустое.

Спасительная платформа появилась на странность вовремя, поднимая Сказителя и его нового знакомого, не дав упасть вниз — на колья. Падая, он даже не думал о «Марке», зато тот напротив — решил спасти Предвестника, используя Гео-элемент, даже оказался ранен из-за очередности ловушек.

— Человек.. зачем ты.. — начал было Шестой, стоило им сойти с платформы на землю, но вовремя заприметил, что из раны спасителя сочится вовсе не алая кровь, как и должно быть у людей, а нечто иное, золото ли, — ты.. Нет, ты не человек! Впрочем, не важно. Не понять все равно, сколько в словах твоих было правды до сего момента.

Благодарить за спасение Предвестник не спешил. Он даже не понимал, что за чувства обуревали его внутри. Что именно задело? Вероятно то, что для этого юноши он — никто. Нет, даже скорее враг, нежели друг. Зачем было спасать? Хоть Сказителю он показался весьма занятным, но ничто не отменяло тот факт, что «Марк», который по всей видимости и не «Марк» вовсе, обманул его. На фоне лжи любое благодеяние меркло, из огромного луча света обращаясь в солнечного зайчика. Того, что размером с ноготок. Подобный этому, солнечный зайчик пробирался тотчас же сквозь тьму в душе, бессильно утопая в ней и становясь незримым вовсе. Ложь — это не то, что может сблизить кого бы то ни было, и не то, что Шестой мог бы так просто позабыть, но пока новый знакомый был полезен, его можно оставить в живых. Да и доля любопытства имела место быть, ведь не найдена причина, по которой тот решил спасти его.

«Возможно ли, что тоже ищет выгоду? А, в бездну это все!»

— У каждого из нас могут быть свои тайны, — говорит, спустя короткое время раздумий и дождавшись, пока юноша наложит себе повязку, направился дальше. Направился так, будто знает, куда нужно идти, а на деле.. завел их в подобие лабиринта, состоящего из идентичных друг другу, длинных коридоров. Древа произрастали в полу, как и те, что окаменели уже несколько веков назад. Единственное отличие — в одном месте их было слишком много, а размером они казались значительно огромнее. Настолько разросшиеся, что пробились через потолок.

— Место силы? Почему именно здесь.. Бред какой-то, — Шестой поднимает голову вверх, ожидая увидеть в отверстии хоть что, но деревья эти будто стали с подземельем одним целым, — мне кажется, или мы уже десятый раз возвращаемся в одно и то же место, бродя кругами? Кажется, я уже много раз видел этот странный гриб в стене. Ранее, я его оторвал и положил в карман. Теперь в кармане его нет, но он вырос на том же месте, где и был ранее. Это что, шутка Богов?

Разозлившись не на шутку, Предвестник решил взобраться по стволу дерева наверх, но уперся в барьер.

— Значит иллюзия. Какой дурак вообще мог попасться на такую глупую уловку?! — восклицает Шестой, разрушая барьер клинком.
И пусть история будет умалчивать про того, кто попался на уловку, но взобравшись наверх по ветвям древа, они оказались подле входа в усыпальницу Махабхараты. На странность, вход был совершенно не запечатан, посему ждать Сказитель не стал, направившись в огромный зал, так манящий своей роскошью жадные сердца людей. Но не красотой этого места он пришел любоваться сюда. Пустынники уже были внутри. Как он и думал: они пришли сюда гораздо раньше и уже начали набивать драгоценностями и шелками свои сумки, да карманы. Завидев приближающихся, трое расхитителей начали наступление. Ни при одном из них не было замечено золотого кинжала потомка Бхараты, а дверь позади Пустынников оставалась заперта. Это означало только то, что в «сердце усыпальницы» попасть мужчины не смогли. Там стоит очередная головоломка, не поддавшаяся их умам. Возможно, что они не замечают еще один барьер.

Трое рослых бугаев подходили все ближе, явно намереваясь взять количеством, обступая с разных сторон. Кто же знал, что мужчина с арбалетом приветственно выстрелит с такого расстояния, находясь дальше их всех. Казалось, он стрелял мимо, нарочито промахиваясь. Но этим выстрелом он создал дымовую завесу, застилающую взор, а следом запустил уже стрелы. Оставалось надеяться на слух и инстинкт, но Шестой уже знал наверняка, с какой стороны полетят стрелы. В Снежной людей часто забавляло наличие ичимегасы в гардеробе Предвестника. К тому же, на нем она казалась слишком большой. Никто не мог догадаться, что вдобавок ко всему этому, она еще и тяжелая. Вытянув шляпу перед собой, Сказитель рефлекторно закрыл ею и нового знакомого. Стрелы даже не вонзились в шляпу, «поцеловавшись» с железной маской Предвестника.

— Квиты. Быть кому-то обязанным – не мое, — бросает он, усмехаясь и спокойно выходя из ядовитого тумана. Возвращая шляпу на голову, Шестой отворачивается, оказываясь практически спиной к спине с «Марком».
Нет, работать в команде Сказитель не привык. Сделал это он неосознанно, всего лишь раз позволяя себе довериться кому-либо, кроме себя самого. Обнажив острие танто, он пропустил через него Электро и лезвие покрылось смертоносным пурпуром. Предвестник не собирался никого щадить. Один здоровяк приблизился сразу же, стоило туману рассеяться. Он замахнулся мечом, с явным намерением лишить жизни Шестого.

— Да как ты смеешь? — на выдохе кричит Предвестник так, что разноцветные стекла на дверце едва ли не грозились полопаться. Он был быстрее и ловчее здоровяка. Уворачиваясь от лезвия и делая рывок в сторону, Шестой влегкую вонзил танто в его живот, произнеся при этом: — слишком медленно.